|
Песня вынула душу, разнесла ее на атомы, и наполнила каким-то безумным ветром. Хотелось, чтобы она вообще никогда не кончалось.
Ах, проклятый чертов блондин! И ведь знает, видит по мне, зараза, гад такой, что музыкой можно делать со мной все, что угодно! Ах, гад, скотина, мерзавец! Ну ничего, я ему еще отплачу! Как он смеет так смотреть, что у меня ноги подогнулись бы, если б стояла! Не зря я не люблю блондинов... ох не зря... все, плакал мой черный красавчик Марумба, которого я еще не успела основательно охмурить, плакал, плакал... но черт, какой голос, какие глазищи! Может, и черт с ним, что блондин? Анна закрыла свои мысли и душу ото всех, всех, всех... но по глазам наверняка было видно - только одному ему было понятно, наверное, что задел струнку... да что там задел... давно не слышала она такого голоса, таких песен... и слышала ясно и отчетливо его мысли про то, что "получится, определенно получится", и от этого было горько - то ли он всякой и каждой пел так проникновенно, то ли одни ее рыжие кудри и карие глаза так его впечатлили... в общем, в душе был "разброд и шатание", хорошо, что Реша как раз целовалась с графом, уж она-то по одному дыханию вычислила бы, что "попала, пропала..."
... оставалось только глядеть в ответ, не слишком дерзко и не слишком откровенно, поверх бокала со спасительным черным Мускателем. И улыбаться, улыбаться между глотками так, чтоб блондину самому жизнь с овчинку показалась, чтоб захотелось ему петь и петь дальше, а потом... потом придется ему ответить за свои песни... оххохо... улыбка вышла еще таинственнее и обещала вовсе уж головокружительные свершения - и не стоило бы вовсе так улыбаться смертным, но - пропадать, так не одной...
_________________ Night was afraid of walking alone, so she asked me to join her...
_____________________________________
... на полу, в лучиках лунного света, возилась маленькая, серенькая, вкусненькая мышь. Со шкафа за ней следила хищная кошь...
|